Похожие статьи


  •  

    ДНО ДНЕЙ

    Тревожно спиться и встаётся.

    Тревога всё меня гнетёт.

    Передо мною факел вьётся.

    Всё время. Скоро рассветёт.

    Поднимется златое солнце

    и бросит в бездну первый луч.

    Я по лучу – по волоконцу

    О, златозубый Мандельштам:

    «Там за решёткой небо голубое».

    Не по моим благим летам

    досталось время – времечко крутое.

    Открылся мрак паскудный и вратам

    в то чёрное пространсво голос грянул:

    - Иди сюда. Скорей иди.

    А Мандельштам от ужаса отпрянул.

    Но голос: - Брось. Житьё ты соблюди.

    Ты-же в процесс истории затянут.

    Не по твоей-ли воле всё стряслось?

    Ложись в могилу с прочими. Вас вспомнят.

    Ловил бы рыбу. Плавал на риф.

    Двойная жизнь меня прельщала.

    Неплохо думать про неё.

    Воображал себя сначала

    входящим важно в бытиё.

    Иду по улице направо

    к знакомой девушке одной

    и в тот же миг сосёт отрава –

    накатывает как волной –

    все рифмы к слову! Должен – надо

    домой бежать и записать.

    Гремит в ушах как канонада:

    - Какие девушки? В кровать

    ты, милый мой, всегда успеешь.

    Стихи пришли. Стихи уйдут!

    Ты сам от них оторопеешь.

    вернись домой. Пиши стихи!

    Побольше будет красок – смысла.

    ПОД НЕБОМ ЛЕТНИМ

    Под небом летним я лежу

    и пенье птичек надо мною

    далёкому подобно галдежу,

    но есть в нём что-то колдовское.

    Неподалёку лес шумит.

    А солнце в небе западает,

    использовав дневной лимит,

    оно край поля достигает.

    Пора домой. Встаю. Иду.

    Дорога. Потемнело небо.

    Я помню эту череду.

    Я достигаю «крыл» эфеба.

    ЛЮБОВЬ

    Что-то надо любить? Всё отлюблено.

    Жизнь и смерть – игра в дурака.

    Всё отрублено. Всё разрублно.

    В небесах плывёт – в облаках.

    Отдай Господь Ты женщину мою.

    Ну что Тебе её существованье?

    По-правде инобытию

    достаточно кредитованья.

    ЗИМА

    Зимы последние усилья

    всё время напрягают нас.

    Мы сознаём своё бессилье

    при этом взрыве биомасс.

    Мороз – не прошенная штука.

    По улицам стоит как всё.

    Как эта странная докука.

    ПОЭЗИЯ

    Поэзия – ты сдвиг от прозы.

    Ты переход в другую высь,

    в которой грозы и мимозы

    ЖИЗНЬ

    Жизнь – горька. Особенно в конце.

    Проживёшь – как выпьешь кофе.

    Жить мудрёно. Что в жильце?

    Надо-бы сказать о катастрофе.

    О её отвратном близнеце.

    А близнец – он рядом. Тут.

    трамвайский». Всё на рельсах «трамы»,

    свистящий – вводный – грозный зык,

    Они едут в травае в Кремль.

    А прельсил-то двоих чем?

    Там-же Сталин. Куда убежать?

    Он же мастер их обижать.

    Он сидит как вошь на игле.

    Утопает в стыдобе, в зле.

    Трубка пышет в его губах,

    а из трубки-то смерть и страх.

    Ночь. Чаёк он хлебает, пьёт.

    Разозлиться – тогда убьёт.

    Тараканьи смеются усища

    и глазища в его гнездовище.

    Что Кремль? Я много раз

    ходил по каменным ступеням





  •